ДОЧКИ-МАТЕРИ
Егор Холмогоров

 

Апрель принес немало событий, которые требовали и требуют серьезного внимания. Тут и продолжение кризиса вокруг Ирана, кризис вокруг статуса Косово, кризис на Украине. Это и загадочное и внушающее немало тревог исчезновение капитана Ульмана и его сотоварищей, которых пытаются осудить в угоду перекрасившимся «борцам за свободу Чечни». И очередной тур московской митинговой лихоманки. И закончившаяся, будем надеяться, победой разума и памяти, дискуссия о Знамени Победы. И нацистские бесчинства в Эстонии, где уничтожается памятник советскому солдату освободителю. Но не одному из этих политических событий не сравниться, пожалуй, с одним — совершенно, на первый взгляд, не политическим, начавшимся 19 апреля в Великом Новгороде и с предельной ясностью обнажившим вопрос о нашем будущем – о детях.

 

Безумие

Начиналось это как обычная и даже в чем-то заурядная история. 22-х летняя новгородка Антонина Федорова уже несколько лет жила в Москве – с ребенком от первого брака и новым мужем. Ухаживала за ребенком, готовилась идти учиться. А в феврале этого года приехала в Новгород навестить маму, живущую как и многие люди не являющиеся прокурорами, следователями, депутатами и журналистами, в общежитии коридорного типа со всеми его прелестями в виде склок с соседями, дверей нараспашку и прочего. И вот, стоило один раз не уследить, дочь Антонины — Алиса выбежала на лестничную площадку, протиснулась сквозь прутья решетки и… упала вниз с третьего этажа в лестничный колодец.  Увидев, что ребенка в комнате нет, мать бросилась, подбежала, но удержать не успела.

История нередкая. Многим родителям (а некоторым и не раз) приходилось переживать этот ужас, когда кажется, что все кончено. Иногда, действительно все кончается. И маленькая жизнь, и смысл большой. И сколько бы ты не твердил «завтра будет другой день» - и назавтра он остается все тем же. Но с Алисой все обошлось — средней тяжести ушибы и переломы, которые на детях зарастают как на кошках.

Не обошлось с Антониной, — выписавшись через три дня из больницы с ребенком, она узнала, что какой-то соседский мальчик видел «как девочка толкнула другую девочку». Его показания, попавшие по странному стечению обстоятельств в прессу отличаются такой путаностью, что разобраться в них без экспертиз невозможно. Бдительные (или недоброжелательные – как хотите) соседи вызвали милицию, и вот - Антонина, теперь подследственная. Вскоре выяснилось и по какой статье. Думаете какая-нибудь неосторожность или пренебрежение родительскими обязанностями? Ничего подобного. 105, часть 2, через статью 30 ч. 3 УК РФ, другими словами — покушение на умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами, не доведенное до совершения по независящим от обвиняемого обстоятельствам. Рабочая версия следствия состоит в том, что Антонина, схватила собственного ребенка, пропихнула сквозь прутья лестничной клетки и столкнула вниз, чтобы убить. Мотив? «Мешала личной жизни», а может была «корыстно заинтересовано». Какая разница — все равно осудят.

Логику следователя можно в чем-то реконструировать, хотя и не понять. Молодая женщина, ребенок от первого брака – а она со вторым мужем, причем в Москве. Ну разве какому-то Москвичу нужна «баба с паравозом»? Скорее всего они мыкаются и не знают, куда от нее деваться. Москвичи – они такие. Вот и приволокла в Новгород, небось бабке хотела спихнуть, а когда не получилась – спихнула с лестницы. Говорите, прошла детектор лжи – никаких признаков лжи в показаниях не видно? Ну так это только в фильмах американских такая аппаратура. У нас в СИЗО признается. Если ребенок мешал, то почему не работала, ухаживая за ним? О, отлично, так и запишем – «безработная Федорова». Почему не избавилась в Москве, там же проще? Ну может она там без регистрации. Сбросив с лестницы можно только покалечить, а зачем матери ребенок калека? Ну может она глупая, думала, что насмерть разобьется… В общем так, ребятки, - давайте разойдемся по тихому. Оплата по курсу на день покупки, плюс признание, что инцидент имел место быть, но вы раскаиваетесь, обещаете больше не и идете на все четыре стороны…

Но расходиться ценой «признания» никто не хотел. 19 апреля Антонина была арестована и ее муж вынужден был привлечь к делу общественное внимание. Во что можно превратить человека в нашем СИЗО, какие показания от него получить, никому рассказывать не надо. И вот, как только дело оказалось в фокусе общественного внимания, начал вырисовываться его подлинный масштаб.

Прежде всего, представители прокуратуры, вынужденные давать объяснения прессе, оказались тонкими психологами и знатоками жизни и воспитания детей. Городской прокурор Андрей Ефимов произнес фразу, которая наверняка войдет в историю российского правосудия: «Уголовное дело на пустом месте не возбуждается. У нас достаточно доказательств, что происходило именно так, как происходило – ребенок не мог самостоятельно выбраться и перебраться через перила». И в самом деле – показания соседского ребенка, который вполне мог принять мать спасающую ребенка за девочку толкающую девочку, — основания не слишком надежное. Лучше прибегнуть к логике и житейскому здравому смыслу – ну не мог ребенок выбраться через перила и самостоятельно упасть.

Тем самым новгородский прокурор поставил под удар тысячи и десятки тысяч родителей по всей стране, с детьми которых случилось то, что, по мнению прокурора не могло случиться. Какой-то малыш выбрался через форточку на улицу, какой-то смог открыть казалось бы надежно запертый шкаф с лекарствами, какой-то по книжным полкам забрался чуть ли не под потолок и оттуда упал. Каждому родителю, у кого есть ребенок, который уже может ходить, бегать, лазить и манипулировать предметами, но еще не соображает, что он делает, знакомо это чувство постоянного страха — какое еще приключение на свою голову найдет любимое чадо. И рядом со страхом, еще сильнее, — чувство отчаяния от того, что знаешь — все равно, именно в тот единственный момент, когда твое вмешательство будет необходимо, именно в этот момент, по вселенскому закону подлости, ты отвернешься, отойдешь, вздремнешь или будешь отсутствовать дома.

И вот, теперь к этому чувству страха за дитеныша добавляется новый страх — страх перед прокурором, который сочтет  то, что ты не уследил, «умышленным действием или бездействием» направленным «на причинение смерти другому человеку» — твоему же ребенку. И иди потом — доказывай, всегда отыщется и убедительный мотив, и свидетель, который слышал, как мать кричала чаду «убить тебя мало сорванца», кому-то померещится, что кто-то кого-то толкнул. И вот уже рядом с наполняющим душу тоской: «Все под Богом ходим», встает еще более страшное — все ходим под статьей. Так что уж лучше вообще младенцу не родиться на свет, а если родился, то умерить на руках акушера, чтобы мать не заподозрили.

Кстати, «житейская мудрость» прокурора была опровергнута быстро и наглядно. Подружка Алисы – девочка на год старше и заметно крупнее свободно, перед фотокамерой, пролезла в ту самую щель между перилами, в которую, по мнению прокурора, ну никак не могла пролезть без насилия со стороны взрослых хрупкая Алиса Федорова. Таково соотношение прокурорских постулатов с реальностью…

Но стоит ли так обобщать и возводить логику новгородской прокуратуры во всеобщее правило? Ведь дело идет о частном случае, где есть возможный свидетель возможных противоправных действий обвиняемой. Но обобщать приходится. Как только в Интернете появилась информация о деле Федоровой, от новгородцев стала поступать информация, что это не единственный случай излишне пристального внимания прокуратуры к несчастным случаям и травмам у детей.

«У меня в декабре упал 6-летний сын и получил травму, мы обратились за помощью в травмпункт, ее нам оказали и казалось бы все на этом и закончилось, но нет с января 2007г. к нам домой пришла следователь по делам несовершеннолетни допросила нас с мужем, составила протоколы, сказала, что это формальность, это новое требование прокуратуры. Опять мы забыли о них. И вдруг в феврале она опять звонит нам, прокуратуру не удовлетворили наши пояснения и дело вернули в доработку. Ребята, для меня это было нечто страшное, на тот момент я была беременна, только вышла в декрет. Вот я напереживалась и наплакалась, страшно вспомнить. Да что же это такое делается я растила ребенка до 6 лет, решила завести второго, не для того, чтобы издеваться над ними.  Я как добросовестная мать отвезла его в травмпункт, чтобы ему оказали помощь, а меня обвиняют в том, что я бью его по губам. После этого я даже боюсь обращаться в детский травмпункт!» — свидетельствует новгородка.

А вот еще один случай в том же Новгороде: «Гуляет папа с ребенком на улице, мама на работе, папа соответственно с ребенком на больничном. Гуляют себе и тут ребенок очень неудачно падает и не может встать. Папа в шоке, быстрее в травматологию, делают рентген на снимке перелом показывают, накладывают гипс и едут домой. Через три дня к папе заявляется милиция, потом к соседям. Теперь папе шьют дело о покушении на жизнь своего ребенка. Их вот уже месяц таскают взад вперед по прокуратурам следствию и так далее».

Другими словами, речь идет уже не о частном случае Федоровой, которой «не повезло», а о целой кампании, развернутой новгородской прокуратурой, видать в рамках «Года ребенка». Суть объявленного государством года — в том, чтобы как можно большему количеству людей захотелось иметь детей, завести первого, второго, третьего ребенка. Чтобы прекратились наконец страдания России, распятой на «русском кресте» из падения рождаемости и роста смертности. Однако на местах идею решили модифицировать, — сделать так, чтобы как можно больше родителей уже имеющих детей пожалели о том, что их завели, а те, кто детей не имеет, получили как можно более мощный стимул не иметь их и дальше. Чтобы ни один человек в пределах новгородской области, а желательно и России не сомневался в том, что иметь детей наказуемо.

И Антонина с Алисой только попали в эту колесницу Джаггернаута, поскольку нашелся некий «свидетель», на показаниях которого можно было построить дело с обвинением в умышленном убийстве. И, поскольку, с другой стороны, семье Антонины хватило мужества не откупаться. Но это дело — лишь вершина айсберга. Под ним – тысячи потенциальных обвиняемых родителей, у которых дети получили травмы. А еще на уровень ниже — беспредел органов опеки, открывших настоящую охоту на «ведьм». То есть на матерей одиночек.

«Улавливается явная тенденция к изъятию детей (до пяти лет) из семьи с одним родителем, либо когда родители в разводе и один из них не интересуется судьбой ребенка.  — пишет один из Интернет-пользователей, исследовавший практику органов опеки за последние годы, —  Причины такого изъятия как всегда объясняются статьей 77 "угроза жизни ребенка действиями, бездействиями, аморальным поведением и т.д." Реальные же причины к сожалению банальны - борьба за наследство, за ребенка, за недвижимость записанную на ребенка и просто чтобы подгадить. Есть однако еще один пунктик, если ребенок изымается не в пользу их родственников (то бишь их стараниями) то он моментально уходит на усыновление в новые семьи. Действительно, зачем органам опеки дети алкашей и наркоманов, которые вечным грузом повиснут в детских домах, когда в нашей стране такое изобилие беззащитных перед законным беззаконием матерей-одиночек со здоровыми детьми, за усыновление которых чиновники получат немалые суммы?».

Другими словами, в адрес российских чиновников выдвинуто не больше и не меньше чем обвинение в создании бизнеса по «законному» отъему детей у родителей с целью их последующей перепродажи. Тот же автор приводит список аргументов, на основании которых органы опеки принимают решение об отъеме детей у родителей: "ребенку не были своевременно сделаны прививки...", "жилье в аварийном состоянии...", "квартира требует ремонта...", "квартира ремонтируется...", "наличие в доме домашних животных..."  "аморальное поведение..." - начинается уже с разгуливания мужчины в трусах по квартире, а женщины в трусиках и лифчике,
"несвоевременное прохождение врачей в детской поликлиники...", "на полу разбросаны игрушки и мусор...", "отсутствие детских игрушек в достаточном количестве...", "ребенок играет с посторонними предметами вместо игрушек...", "ребенок выполняет домашнюю работу как: моет посуду, подметает и моет полы, стирает...", "ребенок находится на кухне вместе с матерью в процессе приготовления пищи...",  "ребенок часто и громко кричит и плачет..." Основания, многие из которых можно «пришить» 99% родителей, практически всем, кто не растит из своих детей тепличных барчуков.

А вот история, которую изложил в своем «живом журнале» депутат Госдумы из Екатеринбурга Евгений Ройзман: Парень приехал из Омска. Устроился на работу. Отделочником. Зарабатывал деньги. Познакомился с Людой. У нее двое своих детей. Завели третьего. Сколотил на Шувакише щитовой домик. В Красноярске сестра с тремя детьми. Пишет: "Устроились, приезжай!"

Приехали еще и с мамой.  Так и живут. Саша с Людой работают. Сестра работает. Мама - с детями сидит. Не шикуют, но жить можно. Копят деньги на жилье. Обратите внимание: не воруют, не попрошайничают, не бухают - работают.
Кто-то начинает с какой-то платформы. Кто-то с нулевой отметки. А эти с отрицательной. Но сопротивляются.

Люду кто-то надоумил встать на очередь в Железнодорожном районе. Администрация всполошилась. Приехала опека, приехала милиция - детей забрали. Кто решил - не понятно. Уже почти ночью, я созвонился с Мерзляковой (Уполномоченный по правам человека). Татьяна Георгиевна говорит:

- Женя, мы посмотрели - дети все ухоженные. И игрушек у них достаточно. Видно, что их любят.

Позвонил одному чиновнику. Он мне говорит:

- Женя, ты пойми, город не резиновый. Мы не можем устроить всех!

Я аж заматерился.

- Ни хрена себе! - говорю. - Таджиков сто с лишним тысяч сумели устроить?! Китайцами все общаги забиты - сумели устроить?! А тут свои приехали - трое молодых работающих взрослых и шестеро детей! И что? Не устроим?!

Люда с Сашей у нас. Смотрю, а она снова беременна. Скоро рожать. Я ей говорю:
- Ты, давай, поаккуратней...

 

Система

Есть ли в этом прокурорско-чиновничьем безумии своя система? Есть, разумеется. Как и в просочившихся слухах о том, что Совет Федерации изучает вопрос о разрешении врачам превращаться во «врачей убийц», легализации эвтаназии. Как и в регулярных предложениях министра образования сократить количество бесплатных мест в вузах. И в десятках других мелких составляющих одного единого процесса — самоликвидации национально и социально ответственного государства.

Государство, каким мы его знаем и каким мы привыкли его видеть — обеспечивающее своим гражданам зравоохранение, образование, заботящееся не только об их безопасности, но и о получении ими работы и даже культурном просвещении — такое государство — довольно редкая птица в истории. Оно появляется ненадолго в Римской Империи, затем пропадает, и вновь появляется в христианском культурном ареале (Европе и России) между XVI и XIX веками. Это государство представляет нацию, то есть народ, стремящийся сохранить свой суверенитет и свою историческую субъектность. Такая нация с точки зрения этого государства состоит из граждан, которые, с одной стороны, несут перед этим государством массу обязанностей, зато и получают от него заботу, помощь и попечительство. На территории иных государств, такой гражданин автоматически воспринимается как агент своего государства и не случайно в ходе современных войн вошло в практику интернирование граждан воюющей стороны на своей территории — они оказываются «шпионами» уже по паспорту. 

Национальное государство претендует на высокую степень организации общественной и даже частной жизни своих граждан — требует служить в армии, платить налоги, участвовать в общественной жизни в установленных государством формах (почему-то очень часто думают, что парламент – это способ контроля граждан над политикой, в то время как он – способ контроля государства над политической активностью граждан). Государство предполагает, в частности, развитую юстицию и сложную систему гражданских обязательств.

Но, возложив на граждан столь тяжкий труд, государство не может не приобретать и черты социального государства. То есть государств, обеспечивающего гражданам не только юридические, но и социальные права — начиная с равенства перед законом, определенного политического представительства и свобод, и кончая развитой системой социального обеспечения. В истории современных государств классическая либеральная доктрина, что «каждый должен кормить себя сам и не просить ничего у общества» просуществовала всего два-три десятилетия. Сперва в наиболее консервативных странах, таких как Германия и Россия, а к началу ХХ века уже и в либеральных Англии и США стали создаваться развитые системы социального законодательства. После появления СССР, государства, провозгласившего социальные права важнейшими правами человека, создавшего систему ясель и детских садов, бесплатных начальных, средних и высших школ, здравоохранения и социальной помощи, капиталистические государства, чтобы выдержать идеологическую конкуренцию Советского Союза, все как один создали аналогичные системы соцобеспечения.

К середине ХХ века во всех наиболее развитых странах «первого», «второго» и даже «третьего» миров сложился определенный стандарт социальной ответственности: человека встречал у порога в мир государственный или контролируемый государством врач, его обучали в государственной школе, он служил в армии, его право на труд и условия труда защищались законом, в старости он получал пенсию, в случае травм и трагедий – страховку, и даже смерть его имела до государство касательство. Носителем этого образа жизни, этой идеологии и психологии был мировой средний класс — те, кто работал и обеспечивал себя сам, но в расширении своих социальных возможностей опирался на государство и его общественные фонды.

С начала 1970-х начался всемирный закат национально-социальных государств и среднего класса. Произошел всемирный государственный и социальный дефолт. Сперва, — в довольно развитых странах третьего мира, таких как Аргентина, Бразилия, Нигерия. Затем, - колоссальное по размаху крушение социалистической системы и СССР с их самым массовым в мире средним классом. Эти разрушения имели одну единственную цель — еще как-то поддержать уровень жизни в капиталистических странах, США и Европе, отсрочить социальный дефолт там, точнее – сделать его ползучим. Человечество уперлось в очередной экологический потолок, значительно более высокий, чем экологический потолок античности и средневековья, но для современной капиталистической системы непреодолимый. Более того, поскольку капиталистическая система всегда была основана на принципе кредита, принципе жизни в долг у будущего, постольку сегодня наступило время расплаты, в которую, как обычно, вброшены самые слабые.

Однако этот социальный дефолт идет и на Западе — одним из его проявлений является тот самый демографический коллапс белого населения развитых стран, который мы привычно объясняем тем, что «зажрались». Это объяснение бесконечно далеко от истины. Не какая-то специфическая лень или нелюбовь к детям руководят европейцами и американцами, а невозможность теперь уже обеспечить им тот уровень жизни, который считается достойным. Ребенок рассматривается как дорого развлечение, которое можно и нужно отложить на возраст после 30-и, когда карьерные успехи уже достигнуты, материальное положение завоевано. И социальная политика западных государств здесь начинает играть роль сдерживающего и подрывающего демографический рост фактора. Органы надзора и опеки, общественное мнение, задают слишком высокий стандарт ухода за детьми, слишком жестко оценивают любые несоответствия ему, превращая ребенка в дорогостоящую игрушку для богатых.

«Политкорректная» борьба за «права детей», идущая на Западе в одном ряду с борьбой за права геев, наркоманов и прочих, — является мощным фактором демографического сдерживания. Любой отход от политкорректной модели воспитания может грозить штрафом, лишением прав, а то и тюрьмой. Только уменьшением количества «пользователей» своей социальной системы, только ужесточением имперского давления на другие регионы мира, глобальный Запад еще может держать свой прежний уровень и остаточный престиж тамошних государств.

Страны Юга, напротив, уже потеряли свое государства, они у них «провалились» в дыру нового безвременья. И именно поэтому оттуда поднимается демографическая волна, которая грозит захлестнуть и Запад, и нас. Именно там сегодня зарождаются новые варварские орды, единственный шанс выжить для которых – уйти со своей голой и нищей (а чаще всего – ограбленной) земли в чужие города, где ярко светят огни, пусть и не для них. Так, наряду с становлением западного демографического типа «мирового вырожденца» становится южный тип «мирового асоциала», человека, которому брошена как кость в подарок жизнь, но отобраны все гарантии её достойного существования. Впрочем, почему южного – и Запад, и Восток и Север с разной скоростью и по разным алгоритмам.

Мировое население, как отмечают социологи, начинает делиться по принципу 20/80. 20% тех, кто сохраняет свою обеспеченность или даже продолжает накапливать богатства против 80% беднеющих, выбрасываемых в пространство асоциальности. 20% жителей Глобального Города, против 80% жителей… нет, не Глобальной Деревни – деревня это жизнь в согласии с традицией, с социальными принципами общинности, - все гораздо хуже, Глобальных Трущоб… Есть, конечно, страны, которые еще держатся прежних принципов национального и социального государства – например Китай, взявший регулирование демографического потока и уровня жизни в руки государства (хотя мы еще не знаем, насколько долгосрочным будет тамошний успех).

Зато есть Россия, страна наиболее крепкого и уверенного в себе мирового середняка 1970-х, середняка обеспеченного квартирой, дачей, интересной работой, защищенного пусть не гибкой, зато надежной системой социальных льгот и имеющего определенное довольно четкое представление о том, что должно быть дано ребенку. Как только общество, бывшее своим для этого «середняка» рухнуло, он просто перестал размножаться и начал вымирать. Встал над Россией тот самый «русский крест», превышение смертности над рождаемостью, на котором страдаем все мы и который является главной причиной и многих прочих проблем – экономических, социальных, миграционных, культурных.

Казалось бы России уготовано было сползание в пучину а-социума, в мировые трущобы. Но оказалось, что хоронить нас рано. Используя фантастический потенциал территории, громадную геоисторическую фору, завоеванную нашими предками, русские приходят в себя гораздо быстрее, чем ожидали те, кто пытался сбросить нашу страну на мировое дно. В числе прочего, встала и проблема демографической реанимации русского народа. Сегодня рост экономического и политического влияния России заставляет дергаться крупнейших западных лидеров. И вопрос тут не только в престиже Буша или Меркель. Вопрос еще и в законе сохранении материи – если где-то прибывает, то откуда-то убывает. Если Россия и в самом деле восстановит свой экономический потенциал, то это значит, что питаться ее соками, для поддержания западного «среднего класса» в стабильном состоянии больше не получится. И проще всего ее попытаться затолкать назад на дно. Однако Россия, если затолкать ее все-таки не удастся, может пойти по одному из двух путей.

Либо – попытаться встроиться в «глобализацию» на ее вершине, попросту стать Западом и придерживаться все того же принципа 20-80, - все хорошее для одной пятой богатых – голод, нищета, отупение и потеря в социальном пространстве – для остальных. При этом развитии социально-политических процессов русское национальное государство окончательно и безвозвратно трансформируется в государство-корпорацию, силовую структуру, главной обязанностью которой является обеспечение доходов допущенного до пирога меньшинства – прежде всего собственного аппарата. Никаких социальных обязательств перед «населением» такое государство иметь не будет. Зато будет использовать находящиеся в его распоряжении властные полномочия в целях приобретения еще большей выгоды.

И именно к этому пути, в числе прочих, подталкивают страну те прокуроры, опекуны и их подпевалы, которые пытаются развязать террор против родителей, которые не имеют ни денег, ни возможностей придерживаться стандартов «воспитания для богатых» и придерживаются традиционных воспитательных схем, в которых всегда есть доля риска. «Ребенок — это игрушка для богатых», бедным в сегодняшнем мире ребенок должен быть не по карману, да и вообще не нужен, поскольку мускульную силу, «одноразовых людей» система в достаточном количестве получает извне, из третьего мира, производящего самых дешевых людей. В нашем же мире дети полагаются тем и только тем, у кого есть няня, заборчик, у кого не разбросаны по полу игрушки, у кого не идет ремонт в квартире, а ребенок не умеет ни мыть посуду, ни стирать. У всех остальных, в лучших традициях антиутопий, дети должны быть отчуждены и переданы бездетной от вырождения элите – эффективный механизм, не находите?

Альтернативой же может быть лишь восстановление в России суверенного национального и социального государства. Причем государства, основанного на такой цивилизации, таких технологиях и организационных решениях, которые позволят человечеству преодолеть тот эко-социальный барьер, в который уперся Запад, и который заставляет обитателей Запада все более интенсивно вгрызаться в жителей других регионов мира. Преодолевшей этот барьер новой России потребуется не один и ни два миллиона, а десятки, сотни миллионов новых людей. Людей, воспитание которых, будет зависеть не от богатства родителей, а от подлинной солидарности и взаимопомощи русских людей и от заботы социально ответственного (а не репрессивно корыстного) государства. Государства, которое будет в сфере безопасности занято куда более насущными вопросами, нежели уголовное преследование родителей, у которых случилось несчастье с детьми…

А пока Антонина Федорова в следственном изоляторе. А те, кто ее туда посадил, продолжают прямо и косвенно вбивать нам две истинны: первую – я начальник, - ты дурак; и вторую – дети полагаются только «благополучным». Пора бы уже сменить набор мелодий в этом органчике…